Из камеры смертников. Камера смертника


Последние сутки китайских смертников (15 фото)

Молодая женщина, скрестив ноги, сидит на земле, и заразительно смеётся. Ещё одна пара женщин в широких розовых пижамах играет в карты.Это могли бы быть снимки любых женщин в их ежедневной обстановке в тюрьме.Но всего через несколько часов, а в некоторых случаях и минут, после того, как были сделаны эти снимки, каждую из четырёх женщин вывели во двор и казнили.

Дай Дунгуй примеряет одежду для казни. Справа охранница кормит личи (китайская слива; прим. mixednews) приговорённую наркоторговку Дай Дунгуй

Последнее пожелания: В 10:15 вечера накануне своей казни, женщина-заключённый записывает последнюю волю и завещание приговорённой

Подготовления: Г-жа Дунгуй в наручниках и ножных кандалах аккуратно расправляет складки одежды на матрасе, на котором она будет спать последнюю перед казнью ночь

Последний ужин: Г-жа Дунгуй ставит на стул тарелку супа. Так же на ужин картошка фри, гамбургер и мороженое

Редкие фотографии дают уникальную возможность бросить взгляд на последние моменты китайских приговорённых в камере смертников.

В стране, которая проводит больше казней, чем любая другая, коммунистические лидеры ревностно охраняют всё, что связано со смертной казнью.

Неизвестному гражданскому фотографу была предоставлена беспрецедентная возможность проникнуть в Центр содержания под стражей для женщин №1 в промышленном городе Ухань в центральном Китае. Этот человек сделал серию фотографий 24 июня 2003 года.

Однако фотографии были настолько чувствительными, что власти запретили их к публикации. Правительство опасалось, что они вызовут симпатии к женщинам-заключённым.

Хэ Сюлинь, самая молодая из осуждённых смертниц, взвинчена и возбуждена. Справа, другая женщина-заключённый кормит Сюлинь пельменями

Сюлинь дурачится, пытаясь втиснуться в новую обувь, которую она наденет на казнь

Хэ Сюлинь сидит в окружении охранниц и других заключённых, и показывает свою естественную открытость, прислонив голову к другой женщине

Хэ Сюлинь и Ма Цинсю, обе приговорённые к смерти, играют в карты, пока за ними приглядывает охрана. Все кажутся расслабленными и беззаботными

До этого момента фотографии нигде не публиковались. Однако на прошлой неделе они появились на гонконгском телеканале Phoenix TV.

Фотографу разрешили находиться с Ма Цинсю, Ли Цзюйхуа, Дай Дунгуй и Хэ Сюлинь с 9 вечера до 7:21 следующего утра. Все женщины были осуждены за транспортировку наркотиков и приговорены к смерти.

В 6:07 утра, перед казнью, Цинсю (третья справа) отдаёт свою одежду другому заключённому, которому она нужна

Выбирая последний наряд: Хэ Сюлин примеряет чёрный топ, потому что считает, что белый топ её полнит. За ней наблюдают другие смертницы

Тяжёлой поступью: в 7 утра приговорённых выводят на расстрельный двор для встречи со смертью

Проводят в качестве примера другим: Сюлинь первую среди 16 других приговорённых проводят мимо представителей общественности к месту казни

За считанные минуты перед тем, как ей выстрелят в затылок, Сюлинь заплакала. Она была единственной среди приговорённых кто плакал в это утро казни

Весь вечер перед казнью она нервничала, и молилась небесам, чтобы те дали ей шанс на ещё одну жизнь.

После того, как их провели перед представителями общественности, охрана увела осуждённых, которых спустя несколько минут после этого казнили выстрелом в затылок.

Источник: asaratov.livejournal.com

fishki.net

«Камера смертника»

Мое имя Николаус Энджел, мне тридцать четыре года и сегодня меня казнят. Казнят за дело, стоит заметить. Несмотря на мою ангельскую фамилию, я признался под давлением суда в тридцати семи убийствах. Но, все же, я соврал. На самом деле в списке моих зверств насчитывается более сорока преступлений, просто точное число мною убитых я не могу назвать и сам. В основном убивал я молоденьких, холеных девиц и детей. Да, маленьких, пухлощеких мальчиков, это была моя страсть. Их крики ласкали мой слух, теплая кровь, струясь по моим дрожащим пальцам, согревала мое бесчувственное сердце и дарила не с чем несравнимое удовольствие. Но потратить последние часы своей жизни на данный рассказ я решил не для того, чтобы поведать читателю о своих достижениях в сфере убийств.

И так, мне осталось жить всего три часа. На моей казни будет присутствовать мой адвокат и именно он запишет эту, нелепую на первый взгляд, историю, ведь это было моим последним желанием и как бы бредово оно не звучало, отобрать право на него у меня никто не мог. Все, что происходило со мной в последние отведенные мне жизнью часы, я проговаривал в слух, а адвокат, со скептическим выражением лица, записывал мои слова в свой коричневый, кожаный блокнот.

У меня тоже был блокнот с кожаной обложкой, я сделал его из кожи последней убитой мною девицы, внешне похожей на Перис Хилтон. Как же она визжала перед тем, как отдать Богу душу! Даже громче и пронзительнее, чем детишки в моем подвале смерти. Именно в этот блокнот я записывал имена своих жертв и на его страницах, словно главами, разворачивалась история каждого совершенного мною убийства. В последствии именно мое самое сокровенное сокровище стало против меня главной уликой. Представляете, я умудрился забыть его в общественном транспорте, возвращаясь с очередного дела! Кто-то очень ответственный и внимательный нашел его и передал полиции. А дальше оставалось всего ничего – приехать и забрать меня, ведь на первой странице было указано мое имя.

Что-то я отвлекся. И так, всего три часа мне осталось топтать матушку землю под своими ногами. И все оставшееся время я бубню себе под нос все, что вижу только я один. Врачи говорят, что таким образом я пытаюсь скосить под ненормального и тем самым вместо электрического стула отправиться в психушку на пожизненное, принудительное лечение. Но, клянусь душами всех мною убитых, все, что я говорю – правда.

И так, начнем. На часах было ровно три ночи, когда в мою камеру смертника явилась первая гостья. Я лежал на голой кушетке и уставившись в потолок, не мог заснуть. Охранники в числе три, что бдели каждое мое движение вплоть до ее явления, вдруг как по взмаху волшебной палочки, погрузились в сон, а до моих ушей донеслись приглушенные шаги, раздавшиеся в полнейшей тишине в самом начале коридора. Мне стало очень интересно, кто посреди ночи решил проведать приговоренного к смерти. Встав с кушетки, я прижавшись лицом к решетке, выглянул в коридор. Свет замигав, погас и когда лампочки, издав громкий, режущий слух, треск, вновь осветили помещение, я, отпрянув назад от неожиданности, осел на пол.

- Убивать, значит, ты не боялся, а меня боишься. – удивлению моему не было предела, когда по ту сторону решетки я увидел очень старую, сгорбленную женщину.Лицо ее было серо-желтым, исчерченным глубокими морщинами, но ярко зеленые глаза старухи светились жизненной силой. Седые, взлохмаченные волосы выбивались из-под черного платка, нос крючком придавал ее внешности явные сходства с ведьмами из детских сказок, а дрожащая рука, которой она вцепилась мертвой хваткой в решетку, была увенчана длинными, желтыми ногтями, под которыми забилась грязь. Переведя взгляд на ту самую руку, я заметил сразу же не ее указательном пальце массивное, серебряное кольцо с огромным рубином, от которого исходило едва уловимое, алое свечение.

- Ты кто такая и как здесь оказалась? – немного придя в себя, спросил я.- Я – твоя жизнь. – отвечала старуха в серых лохмотьях скрипучим, низким, грудным голосом. – Пришла напоследок навестить тебя.- А чего такая страшная ты, жизнь моя? – подумав, что на нервной почве меня уже начали посещать галлюцинации, весело спросил я.- Как жил, такова и я. – абсолютно серьезно заявила Жизнь. – Ты убивал людей, упивался их кровью, насиловал, пытал детей. И все деяния твои отразились на моем теле и лице. Пришло время нам с тобою прощаться.С каждым словом моя жизнь становилась все старее и слабее, все ниже клонилась к земле, и все тусклее становилось свечение, исходящее от ее кольца.- Но почему же тогда твои глаза так молоды и горят жизненной силой, мне ведь скоро умирать? – решил напоследок поинтересоваться я, чувствуя, что странная гостья вскоре покинет меня.- Потому что век твой короток. – ответила она и растворилась в полумраке камеры, не оставив после себя и следа.Охранники проснувшись, несколько раз моргнув, уставились в иступленном молчании друг на друга, а затем и на меня.- Пойду сделаю кофе. – зевнув, произнес один из них и удалился, а я снова прилег на свою кушетку, коротая минуты до вершения надо мною правосудия.Вторая гостья долго ждать себя не заставила и, как вы уже догадались, крепчайший кофе не помог охранникам сохранить бодрость и ясность ума. Коридор снова погрузился в ночь, и просторы его наполнил леденящий кровь, дикий вопль, исполненный ужаса. Свет опять двадцать пять начал мигать из черного в ярко желтый, режа глаза и я, честно признаться, от увиденного чуть не наложил в тюремные штаны. С потолка к моей камере молниеносно слетело нечто сидящее на электрическом стуле. Его тело, облаченное в тюремную робу, билось в предсмертных конвульсиях, а на голове его был дымящийся, черный мешок. Полетав по коридору около пяти напряженных минут, электрический стул грохнулся как раз напротив моей камеры. Нечто стянуло обуглившиеся рукой со своей головы мешок и клянусь, все волосы на моем теле встали дыбом, когда в изуродованном лице я узнал свои родные черты.- Всего час и мы воссоединимся. – поигрывая серебряным кольцом, увенчивавшем его средний палец, произнес он. – Всего один часок.Кольцо было точно таким же, как и у старухи, только камень был нефрит и светился более ярким, кислотно зеленым светом.- А ты еще кто? – привыкнув к странному ведению, спросил я.- Твоя судьба. – ответив, второй «я» улетел на своем импровизированном троне прямо в зарешеченное, маленькое окошко.

Интересно, как ему это удалось? А, хотя он – всего лишь мой глюк, так что и не такое сделать может. Выдохнув, я в какой уже раз улегся обратно на кушетку и попытался расслабиться. Но чувство, что меня сегодня решит навестить еще один визитер не давал мне покоя. Так и оказалось.

За десять минут до назначенного срока, когда за окнами уже стоял белый день, явилась она. Это была молодая девушка, лет двадцати, не больше, очень худая и маленькая, облаченная в черное, длинное платье. На голове ее был капюшон, лицо было бледное, кожа гладкая, походящая на воск. На меня смотрели ее огромные, бесцветные глаза и взгляд этот я не в силах буду забыть даже на том свете, такой он был тяжелый и пронизывающий, словно незнакомка хотела пронзить им мое замедлившее биение, еще живое сердце.- Готов? – голос ее был словно шелест листвы, тихий и спокойный.- К чему? – удивился я, уже на подсознательном уровне зная ответ на свой вопрос.Но она не ответила, не назвалась и не исчезла. Ее мог видеть только я. А на ее безымянном пальце было кольцо, чей белый камень с каждой последующей минутой сиял все ярче.- Пора, ублюдок. – играя ключами, один из охранников, пройдя сквозь девушку, направился к моей камере.Дверца отварилась и меня, скованного цепями по рукам и ногам, повели в зал, где будет происходить казнь. Среди сопровождающих было шесть мужчин и та самая призрачная девушка, которую видел только я, с сияющим кольцом на безымянном пальце. Она довольно улыбалась, скаля острые, белые зубы и шла рядом со мною, на расстоянии всего каких-то десяти сантиметров. От ее тела исходил какой-то могильный холод, от которого мне становилось не по себе, и я ежился от холода, не в силах согреться. Холод почуяли и мои провожатые, но девицу они так и не увидели.Как я и ожидал, не смотря на ранее довольно время суток, часы показывали без десяти шесть, в маленьком зале битком набилась целая толпа желающих узреть мою казнь. Кто-то стоял, кто сидел, но все, как один ненавистно уставились на меня, посылая мне безмолвные проклятья. Охранники подвели меня к электрическому стулу, и я смог внимательно осмотреть то, что убьет меня уже совсем скоро. Это был черный стул с высокой спинкой с подлокотниками, зажимами для ног и ремнями. Рядом с ним, на невысокой тумбочке лежал шлем и губка. Еще, за стеклом, имелся трансформатор и несколько рычагов, которые и включали подачу электричества.Двое охранников сняли с меня цепи и усадили на выше упомянутый стул. Руки мои пристегнули ремнями к подлокотникам, ноги вставили в зажимы, тело стянули дополнительными ремнями, чтобы я точно оставался во время казни на отведенном мне месте. Один из служителей тюрьмы обрил волосы на моей макушке и смочив губку в солевом растворе, вставили ее в шлем и увенчали им мою головушку, предварительно заклеив мне глаза. Вот тут мне уже стало по-настоящему страшно: сквозь плотно закрытые глаза я мог видеть все происходящее вокруг меня! Вот уже озвучен приговор, все пять палачей заняли свои места подле выключателей и люд замер в ожидании действа. Скоро, совсем скоро мое тело пронзит ток в 2700 ват и я забьюсь в предсмертной агонии, источая аромат жженого мяса. А за секунду до подачи тока появились они: старуха и обуглившийся. Они стали по обе мои руки и замерли по струнке смирно. А третья гостья уже положила руку на рычаг. Бах и тело мое вытянулось под струей тока. Руки и ноги тряслись, боль была невыносимая, такая, что трескались зубы и шла носом кровь. Но, спустя отведенную минуту я был все еще жив. Старуха, что назвалась моей Жизнью, упала на пол и теперь корчась на нем, громко стонала. Обуглившийся же прикрыл глаза и сложил руки на груди. От тела его шел теперь плотный, белый дым. Спустя десять секунд ток вновь увлек меня в свои ласки, а черная девушка появилась передо мной.- Жизнь. – произнесла старуха и рассыпалась в прах.- Судьба. – проронил обуглившийся и обратился в пепел.- Смерть. – еще сильнее улыбаясь, назвалась наконец-то девушка и кольцо на ее пальце засияло так, словно это был не камень вовсе, а луч солнца в летний полдень.Вскоре этот свет, впитав в себя свечение камней Жизни и Судьбы ослепил меня, а затем поверг в мрак неизвестности. Когда я открыл глаза, то увидел свое обуглившиеся тело, распластавшееся на электрическом стуле, а подле него возился врач в белом, как снег, халате.- 21 января 1999 года, 6:03 утра, констатирована биологоческая смерть. – озвучил он второй уже за сегодня для меня приговор.Зала погрузилась во мрак и со скрипом отварились ранее не существующие двери, манящие тусклым светом. И я сделал шаг навстречу, думая о том, что хуже уже не будет, ведь я уже мертв.- Не бойся, — услышал я знакомый, тихий, словно шелест листвы, голос. – Мы проводим тебя.Обуглившаяся Судьба и бледная Смерть взяли меня за руки и повели в неизвестность, в огненную бездну. Сделав еще один шаг, я почувствовал, что стремительно лечу вниз. Полет был не долгий и не почувствовав боли, я приземлился на дно деревянного гроба. Крышка захлопнулась, и сверху на нее посыпался дождь из влажных комьев земли.- Нет!!! – не своим голосом заорал я и разбивая в кровь кулаки, тарабанил ими о крышку гроба.Но ответом мне стал лишь громкий, скрипучий смех той, что назвалась моей Смертью. Казалось, я буду слышать его вечно, ощущая гарь и удушье. Говорят, что ад для каждого свой, разный, и видимо, для меня он таков.

Автор: Мира Рейн (другие истории автора)

kripipasta.com

Из камеры смертников | Межконфессиональный портал Baznica.info

Никогда прежде я не слышал о такой книге. Открыл наугад и прочитал строки, на которые упал взгляд: «Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки». Позже я узнал, что это были слова Иисуса Христа из Нагорной проповеди, записанные в Евангелии от Матфея (7:12). Но тогда, стоя посреди камеры смертников с Новым Заветом в руках, я думал о другом: что же это, мои поступки возвращаются ко мне через поступки других людей? Вот сейчас я живу ожиданием приведения в исполнение расстрельного приговора... Неужели я заслужил это своими прежними поступками? Так ли это? И я стал день за днем, месяц за месяцем листать книгу своей жизни, начав с самого детства. 

В нашей семье было шестеро детей, я – самый младший. Отец работал сторожем, мать портнихой и, конечно, многого у нас в доме не хватало. Может быть, отчасти поэтому мне хотелось, чтобы материальное изобилие наступило само по себе и сразу. Легкая, беспечная жизнь без труда и повседневных забот представлялась мне настоящим счастьем. 

Я рано бросил школу и целиком отдался уличной жизни. Выпивать начал в 13 лет, а курить – ещё раньше. С ватагой таких же, как я, бесшабашных, хулиганистых ребят добывал средства на курево и спиртное путем воровства и мелких ограблений. Мои дружки один за другим попали на скамью подсудимых. Наконец, подошла и моя очередь. 

Подвыпившей компанией мы отправились вечером искать приключений. С кем-то подрались, у кого-то сняли часы и почистили карманы. Меня приговорили к трем годам лишения свободы. Так на 19-м году жизни я впервые попал в колонию. Там демонстративно показал свой характер: постоянно конфликтовал с администрацией. Меня то и дело сажали в изолятор, но наказания не меняли моего поведения. Кончилось тем, что там же, в колонии, суд приговорил меня к четырем годам лишения свободы. Итого, семь лет. 

Эта цифра произвела на меня некоторое впечатление, заставила быть сдержаннее в выражении своих чувств, но озлобленность переполняла меня. Не давала покоя мысль о том, что и в первый раз, и во второй меня осудили несправедливо. Но приходилось терпеть до поры до времени. 

Наконец я оказался на свободе, приехал в родной Курск. Мне определили надзор: требовалось с семи вечера до шести утра неотлучно находиться дома и два раза в неделю являться в милицию. Это оскорбляло мое самолюбие. Теперь, оглядываясь на минувшее под впечатлением евангельской истины, я должен признать, что ко мне отнеслись справедливо, в соответствии с моей внутренней криминальной сущностью, моим образом жизни. 

Семь лет, проведенные в исправительной колонии, меня нисколько не исправили. В Курске я занялся тем же, чем и прежде: собрал вокруг себя компанию криминально настроенной молодежи и подталкивал ее на путь преступлений, развращенного, порочного образа жизни. Сам, с учетом опыта, старался держаться в тени, а мои подопечные правили на темных улицах и в глухих переулках. То, что удавалось добыть в драках и грабежах, шло на спиртное, разыгрывалось в карты. И здесь я принимал самое активное участие. 

Меня подловили на вечернем опоздании домой. Наряд милиции регулярно контролировал соблюдение режима. Я опоздал раз, другой... Мне сделали замечание. Третье опоздание было связано с проводами родственника в армию – я задержался на вокзале и добрался до квартиры в 19.15. Без долгих объяснений меня забрали в милицию. Последовал суд и приговор – полтора года лишения свободы. Я ненавидел всех, кто снова упрятал меня за решетку. Из-за пятнадцати минут опоздания в собственный дом?! Несправедливо! Так я думал тогда. Но теперь, с Евангелием в руках, ситуация предстала передо мной в ином свете. Пятнадцатиминутное опоздание стало всего лишь поводом, чтобы воздать мне должное за ту криминальную жизнь, которую я вел после освобождения. Просто я не попался на организации тех ограблений, которые совершали по моим сценариям и под моим руководством пьяные, озверелые юнцы в ночном Курске. Мне сошло с рук избиение до полусмерти многих невинных, беспомощных людей. Меня не поймали на карточном шулерстве, позволявшем мне выигрывать крупные суммы, не привлекли за развращение молодежи, ее вовлечение в преступный мир. Зато я попался на 15 минутах опоздания! Что ж, матерые преступники, как правило, горят на мелочах. Но полученное мною наказание за все содеянное справедливо, и у меня нет оснований на кого-либо обижаться. 

В зоне под Архангельском я вел себя благоразумно, и ровно через полтора года меня освободили. Снова я в родном Курске. На этот раз моя жизнь на свободе длилась целых ...два дня! На третий, в состоянии сильного опьянения, я ввязался в драку и нанес ножом тяжкое телесное повреждение. В ходе следствия меня направили на обследование в психиатрическую больницу. Оттуда я сбежал достаточно хитроумным способом. После этого моя психическая полноценность уже ни у кого не вызывала сомнения, и мне определи наказание на «полную катушку» – восемь лет. 

Ненависть переполняла мое сердце и нередко выплескивалась на окружающих. Однажды она излилась в форме озверелой драки с другими заключенными. Это произошло в конце второго года пребывания в тюрьме. Суд приговорил меня к семи годам лишения свободы, я был признан особо опасным рецидивистом. 

Меня отправили в колонию «Белый лебедь», расположенную в районе Соликамска. Такое название ей дали не случайно. По замыслу ее создателей, здесь самые «крутые» преступники должны были спеть свою последнюю, «лебединую» песню криминальной жизни. Установленные в колонии порядки сломали не одного высокомерного преступника. 

Из 15 лет, к которым я был осужден, отсидел примерно два года, впереди – тринадцать. Мысль о побеге все больше и больше укоренялась в моем сознании, и я, в конце концов, принял решение бежать. 

Готовился долго и тщательно. Понимал, что одному это не осуществить, и подыскал двоих подельников. Один из них, Таранюк, выполнял обязанности начальника деревообрабатывающего цеха. На него и сделали ставку. Замысел заключался в том, чтобы скрытно выехать с территории колонии на автомобиле, который вывозил из цеха Таранюка щепу. Это был основной вариант. Подготовили и запасной: взятие заложника, силовое давление на администрацию, при необходимости – применение оружия. Оружием запаслись основательно: в нашем распоряжении имелись три ручных боевых гранаты, газовый баллон, ножи, упаковка осветительных ракет, несколько десятков боевых патронов. Все это было надежно припрятано в каптерке Таранюка. Оба варианта постарались рассчитать до мелочей, и, казалось, успех был практически гарантирован. 

Первый вариант внезапно сорвался. Таранюка за какое-то нарушение вдруг посадили в изолятор. Второй подельник запаниковал и выдал начальству план побега. Нужно было немедленно вводить в действие второй, запасной вариант. Угрожая взорвать гранату, которую держал в руке, я заставил начальника тюремного пересыльного пункта Мякишева пройти со мной к камере изолятора, где содержался Таранюк, и выпустить его. Оружие было со мной, часть его передал Таранюку. Затем мы провели Мякишева в его служебный кабинет и заставили позвонить начальнику тюрьмы. Под мою диктовку он сообщил о случившемся и передал наше требование: предоставить автомобиль и дать нам возможность выехать за пределы колонии. В Соликамске для нас уже были подготовлены место укрытия, паспорта и одежда. 

Однако тюремное начальство не собиралось нас выпускать. Был разработан план нашего уничтожения. Нам предложили переговоры – мы согласились. В кабинет прибыли прокурор города и оперативный работник. В предвидении всяких неожиданностей и ловушек, мы приняли свои меры предосторожности: я взял в каждую руку по гранате, подельник тоже зажал в руке гранату. Гранаты привели в боевую готовность – для того, чтобы они взорвались, достаточно было выпустить их из рук. 

Прокурор начал убеждать нас оставить преступную затею и сдаться. Я требовал, чтобы нас выпустили. Увлеченные эмоциональным разговором, мы не заметили, как оперативный работник оказался позади нас, извлек из-за голенища коротких сапог пистолет и выстрелил в моего подельника. Тот повалился. Опер тут же произвел два выстрела в меня. Стрелял в упор и …промахнулся. Может ли профессиональный военный, регулярно поддерживающий свою натренированность в стрельбе, промахнуться стреляя в упор? Оказывается, может, если этого хочет Господь. К такому выводу я пришел, размышляя в камере смертников над евангельской фразой и своей криминальной жизнью. 

Но тогда в кабинете, где прозвучали три выстрела подряд, мне было не до размышлений. Смертельно раненый Таранюк, падая, выпустил из рук гранату, и она взорвалась у меня под ногами. Я рухнул на пол. Опер и прокурор метнулись к двери. В ярости я швырнул им вслед одну гранату, а другую бросил на стол, за которым сидел Мякишев. К счастью, он успел нырнуть под толстую крышку стола, которая и спасла его от осколков, он отделался легкими царапинами. 

В дверях граната разорвалась позади прокурора, и осколки хлестнули его по рукам и ногам. Но смерть подстерегла его с другой стороны. В грохоте и дыму оперативный работник не разобрался, кто где. Выбегавшего вслед за ним прокурора он принял за меня, решив, что я преследую его, и выстрелил в прокурора. «Смерть наступила от сквозного ранения грудной клетки справа, повреждение возникло в результате выстрела из огнестрельного оружия», – записали позже эксперты. 

У меня осколками гранаты отсекло правую ногу практически по колено и стопу левой ноги. 

Некоторое время спустя мертвого Таранюка и меня, находившегося в полубессознательном состоянии, выволокли во двор. 

– Надо его, собаку, пристрелить! – услышал я чей-то озлобленный голос. 

– Оставим его тут до вечера, сам сдохнет от потери крови и мороза, – возразил другой. 

С меня сорвали одежду и ушли. В конце ноября в Соликамске уже стояли морозы. Из моих обрубков текла кровь. Конечно, через считанные часы я должен был умереть. 

Сражение в кабинете произошло в обеденное время, тогда же меня и выволокли. Около девяти вечера, т.е. примерно через семь часов, я очнулся. С трудом оторвал голову от земли и сел. Посмотрел на то, что осталось от моих ног, и понял, что навсегда стал калекой. 

Меня захлестнула мутная, горячая волна ненависти и злобы. В это время ко мне подошел только что заступивший на пост дежурный по колонии. Судя по всему, он ожидал увидеть мертвеца, а перед ним сидел живой человек. 

– Добейте меня! Добейте! – закричал я ему, выплескивая переполнявшую меня ярость. 

Дежурный на мгновение растерялся, затем покачал головой и удалился, чтобы вызвать скорую помощь. 

Меня доставили в тюремную больницу. Врачи и следователи делали то, что должны были делать в подобной ситуации. Меня держали в отдельном помещении под замком. На ночь главврач опечатывал дверь своей печатью. Кровяное давление у меня было 60 на 40, и жизнь едва теплилась в моем обкромсанном теле. Лежа в одиночестве, я размышлял о том, что мне делать дальше. Прозябать беспомощным калекой, который никому не нужен? Это в лучшем случае. Но, скорее всего, за организацию вооруженного побега меня приговорят к смертной казни и через несколько месяцев расстреляют. Стоит ли этого ждать? Пожалуй, нет. Надо самому ускорить конец. И я решил покончить жизнь самоубийством. 

В техническом отношении осуществление замысла не представляло особой сложности: надо было скрутить кусок бинта жгутом и затянуть его удавкой на шее. Это можно было сделать лежа, одной рукой. Я выбрал ночь, дождался отбоя – в больнице установилась тишина. Пора действовать. Не торопясь, снял с ноги бинт, скрутил его и… Тут раздался легкий стук в стеклянное окошечко двери. Сквозь стекло прорисовывалось лицо завхоза Александра Шевченко. Он тоже осужденный, но из приближенных к администрации. 

– Сашка, хочешь чаю? – спросил он. 

Чай в колонии считается деликатесам, и ни одному заключенному не пришло бы в голову отказаться от такого предложения. 

– Принеси, – согласился я. – Только тебе ведь придется вскрывать печать. 

– Ничего, – буркнул он и исчез. 

Вскоре в двери загремел ключ и вошел Александр с литровой банкой крепкого чая. Я выпил стакан. Он предложил хорошие сигареты. Я закурил. Потом выпил другой стакан. Он тоже пил. 

– Еще принести? – спросил Александр, когда показалось дно банки. 

–Давай! 

За чаем и сигаретами мы разговорились о нашей жизни. Вдруг в здании прозвучал резкий звонок. Сигнал подъема! Незаметно, как один час, пролетела целая ночь. 

– Мне же надо халаты врачам приготовить! – спохватился Александр и убежал. 

На постели лежал скрученный жгутом бинт – он меня больше не интересовал. Откинувшись на подушку, я стал размышлять о том, что произошло. Это, без преувеличения, можно было назвать чудом. Осужденный завхоз вскрыл печать главврача только для того, чтобы напоить меня чаем?! Я хорошо знаю психологию заключенных, в том числе приближенных к администрации. Они очень дорожат своим привилегированным положением, и любой из них скорее выдаст пятерых осужденных, чем рискнет своими привилегиями. Александр Шевченко не составлял исключения. В таком случае, что же могло побудить его совершить столь безрассудный поступок? Что или Кто? 

– Какая-то сверхъестественная сила... – подумал я. 

В то же мгновение в моем сознании с предельной ясностью прозвучала мысль: 

– Эта сила – Бог! 

В памяти ярко всплыли эпизоды – чудеса: два выстрела оперативного работника в меня в упор и оба – промах; семь часов пребывания с кровоточащими ногами на ноябрьском морозе, и не истек кровью, не окоченел; наконец, это странное чаепитие с завхозом. 

– Если эту силу называют Богом, то я признаю Тебя, Господи! – сказал я. 

Трудно передать словами те чувства, которые я в те минуты пережил. Я абсолютно, без малейших колебаний и сомнений знал, именно знал, что это Господь проявил ко мне милость, не дав мне покончить жизнь самоубийством. И я произнес своего рода клятву: 

– Господи, я никогда больше не наложу на себя руки! 

Через полгода, в мае 1993 г., Пермский областной суд рассмотрел мое дело и по совокупности преступлений приговорил к смертной казни. В сентябре судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ рассмотрела мое дело по кассационной жалобе и оставила приговор без изменения. Все, надеяться мне больше было не на что... 

Итак, мы сидели в расстрельной камере вдвоем с Сергеем Крючковым. Я был крайне озлоблен на всех и вся – и не только потому, что меня ожидала смертная казнь. Повседневная жизнь доставляла мне много страданий. Передвигаться я мог только ползком на коленях. От этого они воспалились и распухли, невыносимо болели. Я жил со стиснутыми зубами. К острым болям в ногах добавилась быстро развивающаяся астма. Она возникла после того, как у нас в камере обрушилась часть бетонного потолка. Двадцатикилограммовая глыба рухнула с четырехметровой высоты на изголовье моего топчана. Это произошло утром, сразу после подъема. Когда меня помещали в камеру, офицер, показав на трещину в потолке, мрачно пошутил: 

– Если оттуда свалится, то твой приговор, таким образом, будет приведен в исполнение. 

– Ну что ж, сэкономите на мне одну пулю, – поддержал я его шутку. 

Рухнувшая глыба подняла тучу известково-цементной пыли, которой нам потом пришлось дышать не один день. С того времени и пошло. Появившиеся трудности с дыханием нарастали, превратившись затем в удушье, от приступов которого я не знал, куда деться. Меня мучила жестокая астма. Во время приступов я подползал на коленях к двери и просил караульного принести мне таблетку. Некоторые проявляли снисхождение, а иные грубо отмахивались: 

– Чем быстрее помрешь, тем тебе будет лучше. 

Особенно сильно истязали меня удушья в бане, куда Сергей Крючков носил меня на спине. В конце концов, от бани пришлось отказаться. После этого моя «помывка» заключалась в том, что я смачивал полотенце в кружке с чаем, который приносили мне на ужин, и обтирал голову и тело. Так продолжалось несколько лет. Порой меня охватывало отчаяние, жизнь казалась невыносимой и бессмысленной. В один из таких мрачных моментов я возопил к Богу: 

– Господи, ну прекрати Ты мои мучения! 

И вдруг яркая, точно луч прожектора в ночной тьме, мысль озарила мое сознание: 

– Тебе дан последний шанс. 

Я обомлел. Значит, Господь все видит, знает все мои переживания, и все это имеет определенный смысл, какую-то неведомую мне цель. Я не должен просить смерти, я должен жить… 

Обо всем этом я передумал после того, как получил Евангелие. Между тем в колонии продолжали приводить в исполнение смертные приговоры. Однажды пришли в нашу камеру и увели Сергея Крючкова. Значит, следующий на очереди я. 

После того, как за Сергеем закрылась дверь камеры, я, оставшись наедине, поднял голову наверх и просил: 

– Господи, Ты примешь меня такого негодяя, погрязшего в грехах и преступлениях? 

И вдруг почувствовал, как меня душат слезы. Сорвав с постели одеяло, я накрылся им с головой и разрыдался. Мое тело сотрясалось от бурных рыданий, как это бывает с детьми. Прежде у меня, случалось, выступали на глазах слезы, но это были слезы злости, обиды или бессилия. Теперь же впервые в жизни из моих глаз текли слезы покаяния. Стоя на коленях, я каялся пред Богом во всех тех злых делах, которые совершил, и просил Его простить меня. То, что произошло в это время со мной, называется духовным рождением – его невозможно описать словами. Я осознал и каким-то образом почувствовал, что стал другим человеком. У меня вдруг пропало чувство страха перед предстоящим расстрелом. Он вообще перестал меня интересовать, словно не имел ко мне никакого отношения. В моем сознании, независимо от меня, моей воли, появилась твердая уверенность, что и после расстрела, если он произойдет, я будут жить. Понятие «смерть» потеряло для меня всякий смысл, оно вообще уже не имело ко мне никакого отношения. 

У меня возникло желание сделать что-то такое, что соответствовало бы моему новому мироощущению. И я заявил, что бросаю курить. Эта весть сразу же облетела все камеры смертников, и один из соседей постучал мне условными знаками: 

– У тебя что, крыша поехала?! Завтра тебя расстреляют, а сегодня ты бросаешь курить? 

Конечно же, я не мог объяснить ему свои переживания. 

Сидя в камере смертников, я регулярно, каждый день читал Евангелие и молился, как мог, изливая Господу свои чувства, переживания и страдания. Любимой моей молитвой стала молитва Господня – Отче наш... Сначала я читал ее по тексту Евангелия, потом выучил наизусть. Однажды у меня произошел сбой. Дошел до слов «...прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим» – и все, дальше не идет. 

– Почему бы это? – подумал я. 

Поразмыслив, понял. В тюрьме был один работник администрации, который доставил мне неприятность, и я затаил на него обиду, не мог простить ему. Вот это и мешало молитве. 

– Господи, я больше никогда не припомню ему этого, – произнес я. 

И молитва потекла дальше. 

Прошел год, другой …пятый. По истечении пятого года моего пребывания в камере смертников суд пересмотрел мое дело. Смертную казнь мне заменили на …12 лет отбывания в колонии. И прежде бывали случаи, когда смертную казнь заменяли заключением, но, как правило, пожизненным, в лучшем случае давали 25 лет. Но чтобы вместо расстрела – дать 12 лет… Это было чудо! Заслушав новый приговор, я мысленно произнес: «Благодарю Тебя, Господи, за Твою любовь и великую милость ко мне!» 

На новом месте пребывания меня сначала поместили в отдельную камеру, затем перевели в общую. Согласно традиции, по случаю встречи мне предложили чай и сигареты. Мы сели за стол. Старший по камере достал пачку отличных сигарет, закурил, а пачку положил передо мной: 

– Бери! 

Это было искушение, которого я, честно говоря, опасался. Боялся, что соблазн окажется выше моих сил, и я не выдержу, нарушу данное мною когда-то слово – не курить. «Господи, помоги мне удержаться и не закурить!» – мысленно воззвал я. 

Старший по камере, между тем, пустил в мою сторону струю ароматного дыма. Но что это? Я вдруг ощутил, что аромат этих дорогих, престижных сигарет мне неприятен, даже противен, а сами сигареты совершенно безразличны. Меня наполнило чувство радости оттого, что все разрешилось так замечательно. «Благодарю тебя, Господи», – мысленно произнес я. 

Вслух же сказал: 

– Спасибо, я не курю. – И рассеял рукой струйку дыма. 

Много раз на конкретных примерах, в конкретных ситуациях Господь показывал мне Свою любовь и милость. Вместе с тем, однажды Он преподал мне поучительный урок. Как-то заключенные в камере стали обсуждать поведение того самого работника администрации, который в свое время доставил мне неприятность. И я не удержался, рассказал о том, что он сделал мне. Затем спохватился: ведь я обещал Господу никогда не припоминать этому человеку его зло. Но слово не воробей, вылетело – не поймаешь. 

На следующий день представители администрации производили в камере плановую проверку и нашли запрещенную правилами колоду самодельных карт. 

– Чьи карты? – спросил проверявший. 

– Мои, – ответил я, хотя не имел к ним никакого отношения. Просто решил выручить сокамерников, уверенный в том, что меня, инвалида, за данное нарушение слегка пожурят и не более. Но ошибся. 

Начальник отдал указание посадить меня на десять суток в изолятор, причем, самый плохой, в подвальном помещении, в который уже никого не сажали, так как там нужно было производить ремонт. 

Меня принесли в камеру на руках, положили на нары и ушли, закрыв дверь. Я осмотрелся. В камеру стекали сочившиеся из канализационных труб нечистоты, которые покрывали пол десятисантиметровой толщей. Тучей клубились комары. К тому же, нары оказались сломанными и сильно накренились. Оставшись в этой зловонной яме наедине с полчищами голодных насекомых, я сначала озлобленно кричал и ругался. Когда же утомился, взмолился: 

– Господи, неужели Ты не видишь эту несправедливость? За что меня? 

Еще не закончив фразы, я вдруг понял, за что именно оказался здесь – за нарушение своего обещания Ему не припоминать больше зла работнику администрации. 

– Господи, прости меня! – снова взмолился я теперь уже с сознанием своей вины. 

После этого все отведенные мне сутки наказания я пел псалмы и читал молитвы. Все это время в моей душе царили покой и радость. 

Колонию посещали евангельские христиане-баптисты. Мне не сразу удалось встретиться с ними. Сначала они передали мне библиотечку духовной литературы. Я был несказанно рад ей, перечитал все книги. Затем состоялась наша встреча. Так я познакомился с Сергеем Молодьковым и Владимиром Тиуновым. Тогда мне и в голову не могло придти, что некоторое время спустя я в присутствии Молодькова приму в одной из подмосковных церквей водное крещение, а потом вместе с ним и Тиуновым буду участвовать в экспедиции «Евангелие – заключенным России», и мы посетим вместе не один десяток колоний. 

При первой же встрече братья по вере обратили внимание на мою проблему с ногами и во время следующего приезда в колонию вручили мне самодельный протез, изготовленный из липы – «липовую ногу». Прошел еще не один месяц. Сергей Молодьков лучше узнал меня и, будучи членом Попечительского Совета исправительной системы, обратился в соответствующие инстанции с ходатайством о моем условном досрочном освобождении. 

В ходе судебного рассмотрения ходатайства прокурор сначала был настроен против меня. Я его понимал: от смертного приговора до условного досрочного освобождения слишком большая дистанция! 

– Ты безвыходно просидел 24 года, тебя на воле все забыли, тебе не к кому ехать, – мотивировал он свое возражение. 

– Почему же не к кому? Поеду к братьям по вере, они меня ждут, – ответил я. 

– Ну, разве что к братьям по вере, – в раздумье произнес прокурор и …дал согласие на мое освобождение! 

За ворота колонии нас вышло пятеро. Те четверо не знали, куда им направиться, их ждали только проблемы. А меня ждал брат по вере Владимир Тиунов. И мы поехали в христианский реабилитационный центр, где нас тоже уже ждали. Я благодарил Господа за Его безмерную любовь и неисчислимые милости ко мне, за то, что Он вывел меня из камеры смертников и даровал мне счастливую жизнь на земле и вечную жизнь в последующем. 

По рассказу Александра Шафранова записал Геннадий ИВАНОВ. 

Два года назад Александр умер. 

baznica.info

Камера смертника - Страшные истории - Библиотека

Мое имя Николаус Энджел, мне тридцать четыре года и сегодня меня казнят. Казнят за дело, стоит заметить. Несмотря на мою ангельскую фамилию, я признался под давлением суда в тридцати семи убийствах. Но, все же, я соврал. На самом деле в списке моих зверств насчитывается более сорока преступлений, просто точное число мною убитых я не могу назвать и сам. В основном убивал я молоденьких, холеных девиц и детей. Да, маленьких, пухлощеких мальчиков, это была моя страсть. Их крики ласкали мой слух, теплая кровь, струясь по моим дрожащим пальцам, согревала мое бесчувственное сердце и дарила не с чем несравнимое удовольствие. Но потратить последние часы своей жизни на данный рассказ я решил не для того, чтобы поведать читателю о своих достижениях в сфере убийств.

И так, мне осталось жить всего три часа. На моей казни будет присутствовать мой адвокат и именно он запишет эту, нелепую на первый взгляд, историю, ведь это было моим последним желанием и как бы бредово оно не звучало, отобрать право на него у меня никто не мог. Все, что происходило со мной в последние отведенные мне жизнью часы, я проговаривал в слух, а адвокат, со скептическим выражением лица, записывал мои слова в свой коричневый, кожаный блокнот.

У меня тоже был блокнот с кожаной обложкой, я сделал его из кожи последней убитой мною девицы, внешне похожей на Перис Хилтон. Как же она визжала перед тем, как отдать Богу душу! Даже громче и пронзительнее, чем детишки в моем подвале смерти. Именно в этот блокнот я записывал имена своих жертв и на его страницах, словно главами, разворачивалась история каждого совершенного мною убийства. В последствии именно мое самое сокровенное сокровище стало против меня главной уликой. Представляете, я умудрился забыть его в общественном транспорте, возвращаясь с очередного дела! Кто-то очень ответственный и внимательный нашел его и передал полиции. А дальше оставалось всего ничего – приехать и забрать меня, ведь на первой странице было указано мое имя.

Что-то я отвлекся. И так, всего три часа мне осталось топтать матушку землю под своими ногами. И все оставшееся время я бубню себе под нос все, что вижу только я один. Врачи говорят, что таким образом я пытаюсь скосить под ненормального и тем самым вместо электрического стула отправиться в психушку на пожизненное, принудительное лечение. Но, клянусь душами всех мною убитых, все, что я говорю – правда.

И так, начнем. На часах было ровно три ночи, когда в мою камеру смертника явилась первая гостья. Я лежал на голой кушетке и уставившись в потолок, не мог заснуть. Охранники в числе три, что бдели каждое мое движение вплоть до ее явления, вдруг как по взмаху волшебной палочки, погрузились в сон, а до моих ушей донеслись приглушенные шаги, раздавшиеся в полнейшей тишине в самом начале коридора. Мне стало очень интересно, кто посреди ночи решил проведать приговоренного к смерти. Встав с кушетки, я прижавшись лицом к решетке, выглянул в коридор. Свет замигав, погас и когда лампочки, издав громкий, режущий слух, треск, вновь осветили помещение, я, отпрянув назад от неожиданности, осел на пол.

- Убивать, значит, ты не боялся, а меня боишься. – удивлению моему не было предела, когда по ту сторону решетки я увидел очень старую, сгорбленную женщину. Лицо ее было серо-желтым, исчерченным глубокими морщинами, но ярко зеленые глаза старухи светились жизненной силой. Седые, взлохмаченные волосы выбивались из-под черного платка, нос крючком придавал ее внешности явные сходства с ведьмами из детских сказок, а дрожащая рука, которой она вцепилась мертвой хваткой в решетку, была увенчана длинными, желтыми ногтями, под которыми забилась грязь. Переведя взгляд на ту самую руку, я заметил сразу же не ее указательном пальце массивное, серебряное кольцо с огромным рубином, от которого исходило едва уловимое, алое свечение.

- Ты кто такая и как здесь оказалась? – немного придя в себя, спросил я. - Я – твоя жизнь. – отвечала старуха в серых лохмотьях скрипучим, низким, грудным голосом. – Пришла напоследок навестить тебя. - А чего такая страшная ты, жизнь моя? – подумав, что на нервной почве меня уже начали посещать галлюцинации, весело спросил я. - Как жил, такова и я. – абсолютно серьезно заявила Жизнь. – Ты убивал людей, упивался их кровью, насиловал, пытал детей. И все деяния твои отразились на моем теле и лице. Пришло время нам с тобою прощаться. С каждым словом моя жизнь становилась все старее и слабее, все ниже клонилась к земле, и все тусклее становилось свечение, исходящее от ее кольца. - Но почему же тогда твои глаза так молоды и горят жизненной силой, мне ведь скоро умирать? – решил напоследок поинтересоваться я, чувствуя, что странная гостья вскоре покинет меня. - Потому что век твой короток. – ответила она и растворилась в полумраке камеры, не оставив после себя и следа. Охранники проснувшись, несколько раз моргнув, уставились в иступленном молчании друг на друга, а затем и на меня. - Пойду сделаю кофе. – зевнув, произнес один из них и удалился, а я снова прилег на свою кушетку, коротая минуты до вершения надо мною правосудия. Вторая гостья долго ждать себя не заставила и, как вы уже догадались, крепчайший кофе не помог охранникам сохранить бодрость и ясность ума. Коридор снова погрузился в ночь, и просторы его наполнил леденящий кровь, дикий вопль, исполненный ужаса. Свет опять двадцать пять начал мигать из черного в ярко желтый, режа глаза и я, честно признаться, от увиденного чуть не наложил в тюремные штаны. С потолка к моей камере молниеносно слетело нечто сидящее на электрическом стуле. Его тело, облаченное в тюремную робу, билось в предсмертных конвульсиях, а на голове его был дымящийся, черный мешок. Полетав по коридору около пяти напряженных минут, электрический стул грохнулся как раз напротив моей камеры. Нечто стянуло обуглившиеся рукой со своей головы мешок и клянусь, все волосы на моем теле встали дыбом, когда в изуродованном лице я узнал свои родные черты. - Всего час и мы воссоединимся. – поигрывая серебряным кольцом, увенчивавшем его средний палец, произнес он. – Всего один часок. Кольцо было точно таким же, как и у старухи, только камень был нефрит и светился более ярким, кислотно зеленым светом. - А ты еще кто? – привыкнув к странному ведению, спросил я. - Твоя судьба. – ответив, второй «я» улетел на своем импровизированном троне прямо в зарешеченное, маленькое окошко.

Интересно, как ему это удалось? А, хотя он – всего лишь мой глюк, так что и не такое сделать может. Выдохнув, я в какой уже раз улегся обратно на кушетку и попытался расслабиться. Но чувство, что меня сегодня решит навестить еще один визитер не давал мне покоя. Так и оказалось.

За десять минут до назначенного срока, когда за окнами уже стоял белый день, явилась она. Это была молодая девушка, лет двадцати, не больше, очень худая и маленькая, облаченная в черное, длинное платье. На голове ее был капюшон, лицо было бледное, кожа гладкая, походящая на воск. На меня смотрели ее огромные, бесцветные глаза и взгляд этот я не в силах буду забыть даже на том свете, такой он был тяжелый и пронизывающий, словно незнакомка хотела пронзить им мое замедлившее биение, еще живое сердце. - Готов? – голос ее был словно шелест листвы, тихий и спокойный. - К чему? – удивился я, уже на подсознательном уровне зная ответ на свой вопрос. Но она не ответила, не назвалась и не исчезла. Ее мог видеть только я. А на ее безымянном пальце было кольцо, чей белый камень с каждой последующей минутой сиял все ярче. - Пора, ублюдок. – играя ключами, один из охранников, пройдя сквозь девушку, направился к моей камере. Дверца отварилась и меня, скованного цепями по рукам и ногам, повели в зал, где будет происходить казнь. Среди сопровождающих было шесть мужчин и та самая призрачная девушка, которую видел только я, с сияющим кольцом на безымянном пальце. Она довольно улыбалась, скаля острые, белые зубы и шла рядом со мною, на расстоянии всего каких-то десяти сантиметров. От ее тела исходил какой-то могильный холод, от которого мне становилось не по себе, и я ежился от холода, не в силах согреться. Холод почуяли и мои провожатые, но девицу они так и не увидели. Как я и ожидал, не смотря на ранее довольно время суток, часы показывали без десяти шесть, в маленьком зале битком набилась целая толпа желающих узреть мою казнь. Кто-то стоял, кто сидел, но все, как один ненавистно уставились на меня, посылая мне безмолвные проклятья. Охранники подвели меня к электрическому стулу, и я смог внимательно осмотреть то, что убьет меня уже совсем скоро. Это был черный стул с высокой спинкой с подлокотниками, зажимами для ног и ремнями. Рядом с ним, на невысокой тумбочке лежал шлем и губка. Еще, за стеклом, имелся трансформатор и несколько рычагов, которые и включали подачу электричества. Двое охранников сняли с меня цепи и усадили на выше упомянутый стул. Руки мои пристегнули ремнями к подлокотникам, ноги вставили в зажимы, тело стянули дополнительными ремнями, чтобы я точно оставался во время казни на отведенном мне месте. Один из служителей тюрьмы обрил волосы на моей макушке и смочив губку в солевом растворе, вставили ее в шлем и увенчали им мою головушку, предварительно заклеив мне глаза. Вот тут мне уже стало по-настоящему страшно: сквозь плотно закрытые глаза я мог видеть все происходящее вокруг меня! Вот уже озвучен приговор, все пять палачей заняли свои места подле выключателей и люд замер в ожидании действа. Скоро, совсем скоро мое тело пронзит ток в 2700 ват и я забьюсь в предсмертной агонии, источая аромат жженого мяса. А за секунду до подачи тока появились они: старуха и обуглившийся. Они стали по обе мои руки и замерли по струнке смирно. А третья гостья уже положила руку на рычаг. Бах и тело мое вытянулось под струей тока. Руки и ноги тряслись, боль была невыносимая, такая, что трескались зубы и шла носом кровь. Но, спустя отведенную минуту я был все еще жив. Старуха, что назвалась моей Жизнью, упала на пол и теперь корчась на нем, громко стонала. Обуглившийся же прикрыл глаза и сложил руки на груди. От тела его шел теперь плотный, белый дым. Спустя десять секунд ток вновь увлек меня в свои ласки, а черная девушка появилась передо мной. - Жизнь. – произнесла старуха и рассыпалась в прах. - Судьба. – проронил обуглившийся и обратился в пепел. - Смерть. – еще сильнее улыбаясь, назвалась наконец-то девушка и кольцо на ее пальце засияло так, словно это был не камень вовсе, а луч солнца в летний полдень. Вскоре этот свет, впитав в себя свечение камней Жизни и Судьбы ослепил меня, а затем поверг в мрак неизвестности. Когда я открыл глаза, то увидел свое обуглившиеся тело, распластавшееся на электрическом стуле, а подле него возился врач в белом, как снег, халате. - 21 января 1999 года, 6:03 утра, констатирована биологоческая смерть. – озвучил он второй уже за сегодня для меня приговор. Зала погрузилась во мрак и со скрипом отварились ранее не существующие двери, манящие тусклым светом. И я сделал шаг навстречу, думая о том, что хуже уже не будет, ведь я уже мертв. - Не бойся, — услышал я знакомый, тихий, словно шелест листвы, голос. – Мы проводим тебя. Обуглившаяся Судьба и бледная Смерть взяли меня за руки и повели в неизвестность, в огненную бездну. Сделав еще один шаг, я почувствовал, что стремительно лечу вниз. Полет был не долгий и не почувствовав боли, я приземлился на дно деревянного гроба. Крышка захлопнулась, и сверху на нее посыпался дождь из влажных комьев земли. - Нет!!! – не своим голосом заорал я и разбивая в кровь кулаки, тарабанил ими о крышку гроба. Но ответом мне стал лишь громкий, скрипучий смех той, что назвалась моей Смертью. Казалось, я буду слышать его вечно, ощущая гарь и удушье. Говорят, что ад для каждого свой, разный, и видимо, для меня он таков.

© Copyright: Мира Рейн, 2013 Свидетельство о публикации №213091801635

veryscary.ru

камера смертников видео Видео

Путь смертника / Death Row -Беседы с Джозефом Гарсией и Джорджем Ривасом

...

1 лет назад

Вернер Херцог беседует с Джозефом Гарсией и Джорджем Ривасом, которых осудили за очень разные преступления...

TED | Уроки из камеры смертников

...

2 меc назад

http://www.nekljudov.ru/?utf=Gloomy_8. "Уроки из камеры смертников" Что происходит до убийства? В поиске способ...

Чикатило в камере смертников.

...

3 лет назад

Россия это страна с криминальным прошлым, настоящим, и скорее всего криминальным будущим. Поэтому когда...

КАМЕРЫ СМЕРТНИКОВ В САН-КВЕНТИНЕ

...

3 лет назад

Смертная казнь в тюрьме Сан-Квентин, Калифорния, США. Подпишись: https://www.youtube.com/c/ShockTop10.

Смертник

...

6 лет назад

Интервью в камере смертников.

Кто ждет расстрела в "камере смертников"? | Смертная казнь в Беларуси

...

8 меc назад

На расстрел осуждены 6 человек. Все они совершили убийства. У некоторых еще есть возможность обжаловать...

Легальные казни в США! Откровенно

...

3 лет назад

Легальные казни в США! Откровенно.

Господи, я хочу жить!!! (В камере смертников) - Александр Чередниченко

...

1 лет назад

Свидетельство.

10 СТРАННЫХ ПОСЛЕДНИХ ТРАПЕЗ СМЕРТНИКОВ

...

2 лет назад

ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬСЯ И ЗАРАБОТАТЬ ➤➤ http://goo.gl/dQ09DB Оригинал: https://goo.gl/Bq2zBB 10 странных последних трапез смертн...

За день до казни. Свидетельство смертника.

...

6 лет назад

Человек рассказывает о своём обращении к Иисусу Христу, и о жизни до этого события и после него, за день...

ЧТО БУДЕТ, ЕСЛИ ЧЕЛОВЕК ПОПАДЕТ В ГАЗОВУЮ КАМЕРУ

...

2 лет назад

ЖЕСТЬ на КАРТАХ ГУГЛ 2017!!!: "10 ПУГАЮЩИХ фотографий, СДЕЛАННЫХ Google Earth" https://www.youtube.com/watch?v=4lG_8Iqo91Q ...

Путь Смертника / Death Row - Беседа с Хэнком Скиннером

...

11 меc назад

Беседа с Хэнком Скиннером, которого 18 лет назад приговорили к смерти за убийство своей подружки и двух ее...

SUFFERING 01 Камера смертников.

...

6 меc назад

Прохождения от канала Игры Ада.

пра камеру смяротнікаў (о камере смертников)

...

7 лет назад

Андрэй Палуда, каардынатар кампаніі "Праваабаронцы супраць смяротнага пакарання" распавядае пра той жах,...

Прохождение GTA: Vice City Миссия #21 - Камера Смертников

...

8 лет назад

В этой миссий нам нужно будет спасти Лэнса от рук Рикардо Диаза. ПП . JOIN QUIZGROUP PARTNER PROGRAM: http://join.quizgroup.com/ .

Прохождение GTA Vice City - Миссия №27 - Камера смертников

...

3 лет назад

в 27-й миссии игры и, кстати в единственной у Кента Поля нужно будет спасти Лэнса на свалке, где его пытают...

В. Познер интервью со смертником USA

...

7 лет назад

В. Познер интервью со смертником USA мои контакты: [email protected] http://tatyanachernyshova23.blogspot.com/ ...

4k-video.ru

Японская камера смертников ~ Все и ничего

На сегдняшний день смертная казнь на нашей планете отменена на территории, равной Южной Америки... Так что если вы думаете, что электрический стул - это пережиток прошлого, вы глубоко ошибаетесь. Правда,гильотину больше не применяют - с 1939 года...

Это ужасно, но все то, о чем вы читали в самых страшных книгах, в демократической Северной Америкеблагополучно существует до сих пор... И этой стране до сих пор есть чем похвастаться в смысле орудий казни, причем в разных штатах они имеют самые различные модификации!.. А начиналось все с судов Линча - то есть массовых повешений...

Иногда виновных для уверенности еще и сжигали...

Негров вешали, по крайней мере на Юге, повсеместно (суд Линча имеет огромное количество жертв в XX веке, в 1901 году было подвергнуто линчеванию 130 человек)...

Индейцев часто казнили каратели, мстившие за вырезание белого населения. На Диком Западе в то же время действовали шерифы, казнившие по своему усмотрению (подчас собственноручно). Смертная казнь применялась в США также по политическим причинам против социалистов, коммунистов, анархистов.

К концу XIX века вешали уже не кое-как, а профессионально. Была утверждена, так сказать, "профессиональная" висилица, на которой можно было вешать людей любого роста... Она перед вами...

Руки заключенного обязательно связывались...

А на голову одевался специальный мешок -чтобы наблюдающих за казнью не шокировало выражение лица висельника...

В конце XIX века в США был изобретен электрический стул, впервые примененный в 1890 году... Это был прорыв...

Он очень скоро вошел во всеобщее употребление и во многих штатах вытеснил повешение. А еще с появлением стула придумали так называемые "открытые казни", куда приглашалась администрация города (в особых случаях штата) и родственники жертвы преступника...

Постепенно стул совершенствовался и совершенствовался...

На голову приговоренного стали одевать специальную маску...

Отдельные контакты прикреплять к рукам...

Но от этих совершенствований страдания заключенного изменились мало...

Хотя смерть для среднего человека наступает быстро, в истории казней известны случаи, когда приговоренного приходилось "убивать" 20-30 минут...

Газовую камеру американцы ввели еще раньше, чем в Германии, а именно в 1924 году...

Для казни употребляют пары цианистого калия, и если осужденный глубоко дышит, смерть наступает почти немедленно...

Затем появилось воистину адское изобретение - Кресло Смерти. Метод до сих пор выполняется в Юте и Штате Айдахо, как альтернатива смертельной инъекции. Для выполнения казни, заключенного привязывают к стулу кожаными ремнями поперек талии и головы. Стул окружен мешками с песком, которые впитывают кровь. Черный капюшон одевают на голову приговоренного. Врач определяет местонахождение сердца и прикрепляет круглую мишень. На расстоянии 20 футов стоят пять стрелков. Каждый из них нацеливает винтовку через щель в холсте и стреляет. Заключенный умирает в результате потери крови, вызванной разрывом сердца или большого кровеносного сосуда, или разрыва легких. Если стрелки пропускают сердце, случайно или намеренно, приговоренный умирает медленной смертью...

Вскоре появился и последний вид американской казни, ныне самый распространённый, а во многих штатах единственный: смертельная инъекция... Перед вами специальная кушетка (gurney)для приговоренных...

Состав смертельной инъекции разработал врач Стенли Дойч. Она состоит из трех химических компонентов. Первое вещество - пентотал натрия - погружает приговоренного в глубокий сон. Павулон -парализует мускулатуру. Наконец, хлорид калия останавливает работу сердечной мышцы. После проведения экспертизы в Техасском университете данный метод был одобрен. Вскоре он получил широкое распространение. Противники смертной казни дали ему название "техасского коктейля". Сегодня из 38 штатов, которые после 1976 года вновь ввели на своей территории смертную казнь, только Небраска не прибегает к инъекциям, предпочитая им электрический стул.

Яды хранятся вот таким вот образом...

Умерщвление заключенного происходит ядом, вводимым ему в вену на правой ноге…

Но самое ужасное положение вещей с казнями все-таки в Азии и Ближнем Востоке... Здесь до сих имеют место средства казни, использующиеся с древних времён: побивание камнями, отсечение головы мечом и повешение. Перед вами кадр городской казни - мужчину просто линчует толпа...

А вот эти вполне приличные люди кидают в него эти камни...

А это провинившегося пытаются просто разовать...

Труп, который волокут демонстрировать "начальнику"...

Повешение...

И просто самосуд...

И в Китае до сих широко употребителен расстрел. Расстреливают в этой стране содержателей публичных домов, нечистых на руку чиновников, диссидентов и прочее, и прочее...

Причем особо массовые казни бывают перед Новым годом...

Кроме всего прочего, такие приговоры выносятся публично, при большом стечении народа...

Казнь исполняется солдатами срочной службы...

А тела хоронят в специально отведенных местах, - родственникам не отдают...

Россия... 16 мая 1996 года президентом России Борисом Ельциным был издан указ «О поэтапном сокращении применения смертной казни в связи с вхождением России в Совет Европы». С августа 1996 года, в соответствии с этим указом, приговоры к смертной казни в исполнение не приводятся. Смертники отбывают пожизненное заключение... Перед вами очень редкий снимок заключенных оренбургской тюрьмы "Черный дельфин"...

Подобных тюрем в России еще три. Из них не выходят. Никто и никогда. Так что правозащитники горько шутят "Если бы их обитатели смогли участвовать в голосовании по поводу применения смертной казни, большинство из них голосовало бы "за".

Посмотрите, как она неброско выглядит, эта самая знаменитая тюрьма России... Те, кто находится внутри этого краснокирпичного здания постройки еще екатерининских времен, когда здесь уже была пожизненная каторга, никогда не видели скульптур тех самых дельфинов из фонтанов, которые и дали этому страшному заведению такое поэтическое название...

На сегодняшний день в России насчитывается свыше трех с половиной тысяч человек, приговоренных к пожизненному заключению. А "Черный дельфин" сегодня самая большая специализированная тюрьма для смертников...

http://www.topnews.ru/photo_id_731_2.html

valerikon01.blogspot.com

камера смертников - это... Что такое камера смертников?

 камера смертников condemned cell

Большой англо-русский и русско-английский словарь. 2001.

  • камера смерти
  • камера снижения давления

Смотреть что такое "камера смертников" в других словарях:

  • Камера (роман) — Камера The Chamber Автор: Джон Гришэм Жанр: триллер …   Википедия

  • Газовая камера — У этого термина существуют и другие значения, см. газовая камера (значения). Газовая камера в Дахау …   Википедия

  • Музей узников подполья — Музей узников подполья …   Википедия

  • СМЕРТНИК — СМЕРТНИК, смертника, муж. 1. Человек, обреченный на смерть, тот, кто скоро должен умереть (книжн. редк.). 2. Человек, приговоренный к смертной казни. Камера смертников. Толковый словарь Ушакова. Д.Н. Ушаков. 1935 1940 …   Толковый словарь Ушакова

  • СМЕРТНИК — СМЕРТНИК, а, муж. 1. Человек, к рый приговорён к смертной казни. Камера смертников. 2. Тот, кто обречён или обрекает себя на близкую смерть. | жен. смертница, ы. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949 1992 …   Толковый словарь Ожегова

  • Вавилов Николай Иванович — (1887 1943), биолог, генетик, основоположник современного учения о биологических основах селекции и учения о центрах происхождения культурных растений, академик АН СССР (1929), академик (1929) и первый президент (1929 1935) ВАСХНИЛ, академик АН… …   Энциклопедический словарь

  • Альфа Дог — Alpha Dog Жанр …   Википедия

  • смертник — а; м. Тот, кто приговорён к смертной казни или обречён на смерть. Лицо смертника. Камера смертников …   Энциклопедический словарь

  • смертник — а; м. Тот, кто приговорён к смертной казни или обречён на смерть. Лицо смертника. Камера смертников …   Словарь многих выражений

  • Смертная казнь в Азербайджане — Здесь рассказывается об особенностях применения смертной казни в Азербайджане. Содержание 1 История 1.1 Новейшая история смертной казни в Азербайджане …   Википедия

  • Гришем Джон — Джон Гришэм John Grisham Дата рождения: 8 февраля 1955 Место рождения: Джонсборо, Арканзас Гражданство: США Род деятельности: прозаик …   Википедия

Книги

  • Камера, Джон Гришэм. В камере смертников ждет исполнения приговора человек, осужденный за жестокое убийство. Казалось бы, его вина ДОКАЗАНА ПОЛНОСТЬЮ. Но молодой адвокат, мечтающий о СЕНСАЦИОННОМ ДЕЛЕ, уверен -… Подробнее  Купить за 300 руб
  • Камера, Джон Гришэм. "В камере смертников ждет исполнения приговора человек, осужденный за жестокое убийство. Казалось бы, его вина доказана полностью. Но молодой адвокат, мечтающий о сенсационном деле, уверен -… Подробнее  Купить за 200 руб
  • Камера смертников, Василий Веденеев. Из нейтральной страны в Москву поступают сообщения о предательстве среди высшего командования Красной армии – один из генералов завербован немецкой разведкой. Ктому же под Москвой работает… Подробнее  Купить за 169 руб электронная книга
Другие книги по запросу «камера смертников» >>

dic.academic.ru